тояло ехать на
  презентацию альбома одной новомодной группы. Подкатив к зданию военного
  суда, репортер запер свой джип "Чероки", подхватил под руку Элен и, не
  торопясь, двинулся к крыльцу невзрачного старинного здания. Выглядел
  журналист предельно стильно. Длинные волосы стягивала черная бандана,
  солнцезащитные очки от Гуччи, джинсовая безрукавка, неизменный фотоаппарат
  через плечо. При этом Эдик головой доставал как раз до плеча своей спутницы,
  а небольшой излишек жира перевешивался через ремень и прорезался двойным
  подбородком.
   -- В этом суде я еще не был. Зря ты увязалось за мной, -- сказал
  Мовсесян, разглядывая выцветшую вывеску. -- Скучнейшее дело эти суды. Одна
  говорильня, а два часа убьешь.
   -- Ну и что, мне все равно интересно. Тебя, что, могут посадить?
   Эдик рассмеялся:
   -- Если б за это всех сажали, писать было бы некому. Припишут штраф,
  заставят извиниться, придется напечатать опровержение на последней странице,
  в уголке мелким шрифтом.
   -- И на много могут оштрафовать? -- встревожилась Элен.
   Эдик снова рассмеялся.
   -- Не думаешь ли ты, что я буду платить из своего кармана? Газета
  заплатит. Я им тираж в тот день раза в три повысил, пускай раскошелятся.
   В зале суда народу было немного, человек пять коллег-журналистов,
  какие-то штатские, в том числе адвокат Мовсесяна, и два офицера в чине
  майоров с медицинскими эмблемами на погонах.
   Элен уселась в самом центре зала,