новников и хитроумных адвокатов они
  казались неуязвимыми.
   Чтобы освободить для них место, часть мелких уголовников, проходивших
  по незначительным делам, пришлось выпустить почти под "честное слово" --
  подписку о невыезде. Прокуратура задыхалась от обилия свалившейся на нее
  работы. Не могла помочь людьми и военная прокуратура, сама увязшая в делах
  сотен проворовавшихся военачальников.
   Но командовать гражданскими лицами было трудно. Часть прокуроров, по
  привычке начавших выпускать "крутых" из тюрем под залог и подписку о
  невыезде, пришлось просто уволить все с тем же "волчьим" билетом. Осознав,
  что дело в этот раз обстоит весьма серьезно, бандиты всех рангов начали
  звереть. Почти каждое задержание заканчивалось стрельбой, и счет погибших
  военных и милиционеров пошел на десятки. Чтобы избежать лишних жертв, было
  разрешено стрелять на поражение при первых же признаках сопротивления.
  Негласно это даже поощрялось, и иногда с задержаний привозили одни трупы.
   Был ликвидирован статус понятых, теперь показания милиционера можно
  было опровергнуть только с помощью трех свидетелей. В первые месяцы после
  переворота в МВД прошла громадная чистка. Предложили уволиться очень многим
  непойманным взяточникам, нечистым на руки милиционерам и просто
  подозреваемым в связях с криминалом. Другие уволились сами, в результате в
  органах осталось шестьдесят процентов прежнего состава. Но в милицию
  наконец-то пошли люди с