ронина как в воду канул.
   На третьи сутки, с утра, в ворота воинской части в Подмосковье начали
  въезжать многочисленные "воронки" в сопровождении грузовиков с солдатами.
  Часть эту расформировали, но до конца растащить все имущество не успели, и
  Доронин использовал ее как небольшой концлагерь для задержанных за последние
  дни. Полковник Заев, начальник этой странной тюрьмы, невысокий, с седыми
  висками, затянутый в портупею, медленно переходил с этажа на этаж,
  вслушиваясь в крики, доносящиеся со всех сторон. Такого не было со времен
  незабвенного Лаврентия Берия. Допросы шли непрерывно, сразу десятки людей
  подвергались жутким пыткам.
   Занимались этим в основном офицеры, до переворота служившие в пехоте
  или в артиллерии, но призванные волей приказа под знамена министерства
  внутренних дел. Они не были садистами, но четыре месяца необъявленной войны
  с всесильной мафией довели их до последней стадии озлобления. Доронин был
  весьма популярен в этой новой армейско-милицейской среде, и похищение его
  сына было болезненно воспринято офицерами. Все понимали, что это вызов, и
  вызов не только генералу, но и лично им, так что средств в борьбе они уже не
  выбирали.
   С напряжением в сети творилось что-то неладное, на секунды вспыхивал
  яркий свет, затем лампочки тухли и горели вполнакала. Двое суток армейские
  электрики пытались устранить эту неисправность, но все их усилия ни к чему
  не приводили. Эта странная пульсация освещения еще