осил Заев.
   Оба офицера вздрогнули. Только теперь они заметили присутствие своего
  непосредственного начальника.
   -- Немного. Сказал, что это сделала солнцевская братва и что приказ
  пришел из Бутырки. Божился, что ничего конкретного не знает.
   Заев кивнул головой.
   -- Хорошо, отдохните, скоро понадобитесь все.
   -- Как генерал? -- спросил лейтенант.
   -- Все так же. Третьи сутки не спит, смотреть страшно.
   -- Да, не пожелаю испытать такое никому, -- качнул головой капитан.
   -- Вот поэтому надо сразу отучить их от подобных методов.
   Полковник спустился вниз, в подвал. В большой комнате за столом сидел
  Доронин, в одной офицерской рубашке с отстегнутым и висящим на зажиме
  галстуке. Перед ним два солдата держали на коленях обнаженного человека с
  окровавленной головой. Сам Доронин молчал, а допрос вел полковник Волошин,
  кадровый милицейский служака, прошедший в этом ведомстве все ступени, от
  участкового, до начальника главка.
   -- Ну, Хомич, не пудри нам мозги. Сказал "а", скажи и "б". С чего ты
  взял, что это непременно люберецкая братва отличилась?
   -- Гадом буду, начальник... не знаю точно, -- уголовник говорил с
  трудом, делая большие паузы. -- Фокич говорил... что они сработали, а ему
  кто нашептал, сейчас даже боженька не узнает... Одел Фокич березовый бушлат.
   -- Уведите его, -- тихо велел Доронин.
   Волошин удивленно глянул на генерала, по его мнению с этим парнем еще
  можно было работать. Когда