ько секунд над плацем стояла тишина, затем прорезался резкий,
  сильный голос:
   -- Ты чего творишь, козел! Это беспрэдел!
   -- А, законник нашелся! -- обрадовался Доронин. -- Дайте-ка мне его
  сюда!
   Через минуту к нему вывели солидного высокого мужчину с неизменными
  звездами на плечах и многочисленной нагрудной росписью.
   -- Жора Дикий, -- тихо подсказал Волошин. -- Вор в законе, грузин, из
  уральских.
   -- Так значит, Жора, это беспредел? -- спросил Доронин с перекошенной
  усмешкой.
   -- Да, и это еще тэбе зачтется.
   -- Тебе тоже. На кол его! -- жутким, свирепым голосом закричал генерал.
   Началось самое страшное. Через пять минут борьбы огромный, массивный
  человек висел на плохо обструганном коле, как бабочка в коллекции музея.
  Хотя острие почти дошло до его желудка, Жора был жив, он не мог говорить,
  только хрипел, пуская кровавую пену изо рта, да сучил ногами, поворачиваясь
  на колу из стороны в сторону. В толпе заключенных многие блевали, не
  выдержали и четверо солдат. Еще один сержант тронулся умом. Захохотав, он
  побежал по плацу, на ходу сдирая с плеча автомат. У самой трибуны парень
  остановился и дал длинную очередь по окнам казармы. После этого он опустил
  ствол в сторону толпы, но стоящий сзади Заев выстрелил в упор, чуть пониже
  каски, точно в ямочку у основания черепа.
   С десяток бандитов, воспользовавшись моментом, с ревом кинулись на
  охрану, произошла свалка, толпа братвы качнулась