аступления.
   -- А если мы ему поможем оружием и припасами?
   -- Ну, Мансур искренне ненавидит талибов. Он таджик, а они в основном
  пуштуны. К тому же они попытались его убрать в самом начале, еще когда
  совместно воевали с нами. Он этого им не простил.
   -- Что он вообще-то за человек?
   Демин улыбнулся:
   -- Своеобразная личность. Мансур был нашим самым неудобным противником
  в той войне. Человек удивительной храбрости и ума, многие его просто считают
  святым. Люди приходят за сотни километров, чтобы потрогать его плащ.
   -- Разве бывают святые с автоматом? -- не удержался от вопроса Соломин.
   -- А почему бы и нет? Забыл Георгия Победоносца? Да и сам Мухамед был
  воителем. Вот и Мансур как заговоренный, пуля его не берет, рядом выкашивало
  десятки людей, а у него ни царапины. Абсолютный аскет, бессребреник. В
  отличие от всех остальных командиров не заработал на этой войне ни цента.
  Свои войска он удерживает не деньгами, а огромным авторитетом. Производство
  наркотиков считает первейшим грехом. Но я не уверен, что он примет нашу
  помощь. Для него мы по-прежнему "шурави" -- основной источник бед его
  страны.
   -- Но попробовать договориться с ним надо, -- настаивал Сизов.
   -- Хорошо, я пошлю кого-нибудь из своих востоковедов.
   Сизов поморщился.
   -- Нет, Николай Михайлович, ты не понял. Тут не дипломат нужен и не
  ученый. Воин поймет только воина.
   -- Ладно, попробуем поискать кого-нибудь...
   В этот момент