большую честь и
  доверие. Было холодно, но перед тем как заснуть Могильный заметил, что за
  спиной по-прежнему сидевшего над Кораном Мансура маячила темная тень
  телохранителя.
   "Доверие доверием, а глаз с нас все-таки не спускают", -- подумал
  лейтенант и почти тут же провалился в черную яму сна.
   Спал он плохо, в доме было холодно, а спальные мешки они оставили на
  улице, вместе с рацией и рюкзаком. Земляной, кочковатый пол также не
  способствовал сладости сновидений.
   Проснулся он от того, что почувствовал рядом какое-то движение.
  Осмотревшись по сторонам, лейтенант понял, что все давно встали и рядом с
  ним устраиваются на полу для утренней молитвы. Моджахедов было не менее
  десяти человек. Поспешно поднявшись, Могильный вышел из дома, спиной
  чувствуя настороженные взгляды мусульман.
   Белова он нашел раскладывающим поклажу из рюкзака.
   -- А, выспался! Вот что значит молодость. Я и уснуть толком не мог,
  ворочался-ворочался. Под утро только задремал. Отвык от подобных "удобств".
   -- Ничего не стырили? -- кивнул Могильный на свою поклажу.
   -- Обижаешь, брат. Это же истинные мусульмане, для них воровство --
  первейший грех. У них за такое руки рубят.
   Лейтенант немного помялся, но все же спросил:
   -- Николай Васильевич, что-то ваш Мансур на крупного военачальника не
  очень походит. И люди-то его где?
   -- Не делай скоропалительных выводов. У Мансура сейчас как минимум две
  тысячи бойцов.