ур неотступно
  наблюдает за ним. Куда бы он ни пошел, всегда непременно встречался со
  взглядом тигриных глаз афганца. Это слегка нервировало лейтенанта. А
  генерал, подойдя к Мансуру, предложил:
   -- Мы оставим вам нашу рацию и медикаменты.
   -- Хорошо, -- согласился афганец, потом кивнул в сторону переводчика и
  неожиданно перешел на французский: -- Твой толмач сегодня погибнет.
   Белову показалось, что он ослышался. Французский он знал не так хорошо,
  как все остальные языки. Просто изучал в школе и, хотя имел способности к
  языкам, успел его подзабыть.
   -- Погибнет? -- переспросил генерал.
   -- Да.
   -- Почему?
   -- У него печать аллаха на лице.
   Белов в смятении оглянулся на своего спутника. Странно, в самом деле
  ему показалось, что переводчик в это утро выглядел как-то не так. Хотя он и
  улыбался, переходил от одной группы людей к другой, вступал с ними в
  разговоры. Ему охотно отвечали. Белов давно знал эту черту характера
  афганцев. Они враждуют до неистовства, но если кому поверят, то и доверчивы
  до простоты.
   К удивлению лейтенанта он не увидел в лагере Абдаллу-Алексея. Но
  старший Белов выглядел спокойным, и Могильный не решился его спросить о
  брате.
   -- Надо связаться с базой, узнать, когда они смогут нас забрать, --
  сказал генерал.
   То, что они услышали по рации, было неутешительно.
   -- К вечеру подойдет штормовой фронт, так что забрать вас сможем лишь в
  ближайшие три-четыре