енно всматриваясь куда-то
  в сторону перевала. Присмотревшись, Могильный заметил вдалеке, на склоне,
  темную точку. Кто-то явно двигался по их следу. Время шло, но на
  отчаянно-призывные жесты пилотов из кабины Белов отвечал только характерным
  постукиванием указательного пальца по наручным часам. Так прошло десять
  минут, пятнадцать. Вертолетчики не глушили двигатель, и наконец из салона
  спрыгнул борттехник:
   -- Товарищ генерал, лететь надо! Циклон идет, еще час и мы не успеем.
   -- Ну погоди, еще чуть-чуть, немножко, очень прошу! -- взмолился Белов.
   -- Товарищ генерал, керосина может не хватить, и ветер поднимается!
   В самом деле, порыв ветра хлестанул по лицу говоривших взбудораженным
  снегом.
   -- Родной мой, очень прошу, еще две минуты, очень прошу! Сейчас, они
  уже идут! Они близко. -- И генерал показал в сторону гор. Было уже видно,
  что идет человек, но Могильного удивило, что Белов упомянул о нем во
  множественном числе. Лишь немного погодя он понял, что человек несет на
  руках закутанного во множество одежд ребенка. Последние полкилометра Абдалла
  бежал бегом. Передав на руки брата свой драгоценный груз, он без сил
  опустился на снег:
   -- Лей...ла.. ее зовут... -- с трудом сказал он.
   -- Хорошо, Леша, не сомневайся, всех врачей на уши поставим, но
  вылечим! Если операция нужна будет -- сделаем. Я со многими кардиологами
  знаком! -- прокричал Белов и под отчаянные мольбы механика двинулся