- А нельзя ли подключить временно кого-то еще, а я бы потом присоединился.
  
  - Нет, нельзя. Свободны только бабы, а бабам я не даю опасных поручений.
  
  Знал. Знал Саня свое дело. Я уже физически ощущал, как любопытство
  переполняло все мое нутро. Но сознание того, что, если я не начну
  незамедлительно сбор информации по "Чистке", через день она закончится и
  Темная Лошадка успеет спрятать концы в воду, заставляло меня
  сопротивляться.
  
  - Сань, - сказал я ангельским голосом, - а нельзя ли мне приехать вечером?
  
  - Можно, - сказал он деланно равнодушно, - но через пару часов будет уже
  поздно. И вечером я могу подписать тебе заявление на очередной отпуск.
  
  - Особенно если принять во внимание то, что, я уже три года не был в
  отпуске, - зло проворчал я и положил трубку.
  
  По дороге в редакцию я поймал себя на том, что почти с ужасом провожаю
  взглядом любой крытый грузовик или рефрижератор. Воображение рисовало мне
  их грузовые отсеки, забитые трупами "ликвидированных объектов", а в каждом
  попутчике виделся агент ГОН.
  
  Через сорок минут я уже сидел в кабинете главного редактора.
  
  Саня не был садистом, но у него была маленькая слабость: заинтриговать
  человека, довести его до белого каления и наслаждаться его муками. Так и
  теперь. Он сначала