лго говорил с кем-то по телефону, потом нудно и долго
  объяснял своей секретарше, какие поправки нужно сделать в письмах,
  написанных накануне. Я терпеливо ждал. Мы оба изображали полное равнодушие.
  
  - Может быть, мне зайти попозже? - спросил я задушевным тоном.
  
  - Сядь, - последовала команда, - и прочти вот это. Он протянул мне
  распечатанный конверт с надписью "Главному редактору. Лично в руки".
  
  - Это я обнаружил в утренней почте. Я развернул бумагу.
  
  "Уважаемый господин главный редактор. Трудно сказать, рискую ли я,
  отправляя Вам это письмо, поскольку трудно решить, может ли рисковать
  человек, которому уже нечего терять на белом свете. И это не только потому,
  что я потерял все (кроме жизни, пока), но и потому, что я являюсь носителем
  информации, с которой долго не живут. Это информация о событиях,
  происходящих в стране в последние три дня.
  
  Я не могу прийти к Вам или встретиться с Вами в удобном для Вас месте не
  потому, что я боюсь за свою жизнь (здесь все ясно), а потому, что боюсь не
  донести информацию до назначения.
  
  Я буду ждать Вашего сотрудника (пусть это будет толковый журналист, и не
  трусливый) завтра в 14.00 на платформе станции Перхушково.
  
  Пусть Ваш человек сидит на второй с края платформы скамейке по ходу поезда
  из