торую я возглавляю, точнее - возглавлял, начала свой бизнес
  в 1988 году с обложения данью кооперативов. Это было, если хотите,
  первоначальное накопление капитала. Сейчас у нее не только рэкет и другие
  виды нелегального бизнеса, но и легальный, с которого мы платим налоги.
  Правда, эти налоги составляют только десятую часть от тех сумм, которые мы
  должны платить, исходя из наших доходов. У нас имеются торговые офисы,
  склады, транспорт, даже небольшой банк. Но уже нет в живых людей, которым
  все это принадлежит. Теперь я единственный владелец всего. Да и то условно,
  потому что не могу вступить во владение. Тут же ухлопают.
  
  - Кто?
  
  - Государство.
  
  - Пожалуйста, яснее. Расскажите без анализа собственно говоря, с вами
  случилось.
  
  Мой собеседник потер руки. Это был первый жест, выдающий его внутреннее
  состояние. Внешне он держался молодцом. Сильный мужик. Благодаря его
  самообладанию мы выглядели со стороны как два приятеля, беседующие о разных
  пустяках.
  
  Невольно я сравнил его с нервозным Харитоновым, который находился в тихой
  истерике и метался в поисках спасения, не в силах примириться с мыслью, что
  дело близится к концу.
  
  - В конце восьмидесятых, когда начали появляться в стране богатые люди,
  естественно, появились и те, кто нашел