ал в командировку в Ригу с двумя сослуживцами и в тот же день, что и я.
  "Отлично, - сказал он, - возьмем купе, доедем с музыкой".
  
  Мы встретились на Рижском вокзале за тридцать минут до отхода поезда.
  Вместе с Вовкой стоял офицер его отдела. Под два метра ростом. В сравнении
  с ним Вовка, мужик довольно крупный, казался задохликом. Он протянул мне
  руку и представился: "Шурик". Третьего пока не было, и мои попутчики
  сказали, что ожидают еще одного Шурика. "Хороший парень, но служит в Особом
  отделе. Так что ты язычок попридержи", - предупредил меня Вовка.
  
  Второй Шурик вошел в купе одновременно с отправлением поезда и тут же
  достал из портфеля две бутылки коньяка и лимоны. Я про себя разделил обоих
  Шуриков на Шурика-военного и Шурика-гэбиста.
  
  Шурик-военный также достал бутыль водки и огурцы, а из Вовкиного огромного
  портфеля, как по щучьему велению, появились на столике восемь бутылок
  "Жигулевского". Ночь провели весело. Шурик-гэбист балагурил и потчевал нас
  анекдотами про Брижнева (до сих пор не знаю, с какой целью, то ли проверить
  нас на лояльность к Советской власти, то ли показать, какой он
  рубаха-парень), но военные предпочитали говорить о бабах.
  
  В Риге офицеры устроили меня в военной гостинице, где остановились сами.
  Последний