На следующее утро в девять сорок пять мы уже были на кладбище. Витька
  припарковал своего "мустанга", который оказался стареньким "Москвичом"
  выпуска семидесятых годов, возле ворот. Сидели мы молча, наблюдая за
  прибывающими катафалками, ожидая, когда привезут останки нашего бывшего
  председателя совета отряда.
  
  Я заметил, что у людей, провожающих в последний путь родных, близких и
  друзей, какие-то будничные, не выражающие ничего лица, и попытался
  представить степень морального падения общества, для которого смерть
  близких стала действительно будничным делом или, во всяком случае,
  перестала быть трагедией.
  
  Без пяти десять подъехали три катафалка, сопровождаемые несколькими черными
  "Волгами" и автобусом с солдатами. Из первой "Волги" вышли двое мужчин и
  женщина в черном платье, видимо, жена Кота. Ни детей, ни родителей я в
  группе сопровождавших ее не заметил. Мужчины открыли задние двери
  катафалков и выгрузили три гроба, обтянутых черной материей. Солдаты
  высыпали из автобуса и построились в две коробки. Одна с музыкальными
  инструментами, другая - с винтовками. Мужчины в штатском водрузили гробы на
  плечи, оркестр заиграл траурный марш, и вся процессия медленным шагом
  направилась к кладбищенским воротам. Женщина в черном следовала за