ние к этой
  писульке было двойственное. С одной стороны, высокопарное заявление
  напоминало шутку школьников, начитавшихся романов о средневековье. С другой
  стороны, шутка охватила чуть ли не пол-России, а слово "приговор" всегда
  режет ухо, даже когда произносится в шутку. У меня же слова "тайная
  инквизиция" ассоциировались с Тайным президентским советом.
  
  Не получив ни одного дельного предложения, Саня засунул бумагу в стол и
  переключился на другие вопросы.
  
  Через два дня я выезжал в Санкт-Петербург. Накануне там прошло политическое
  выступление группы сторонников демократии. По сообщениям с нашего
  питерского корпункта, около трех десятков человек собрались на Дворцовой
  площади и попытались провести импровизированный митинг против диктатуры.
  Группа была окружена подразделением ОМОНа, без всякого шума посажена в
  автобусы и увезена в "Кресты". Ход следствия в прессе не освещался. Наши
  корреспонденты, попытавшиеся получить информацию о дальнейшей судьбе
  арестованных, ушли из "Крестов" ни с чем. Поэтому я решил воспользоваться
  своим удостоверением корреспондента "Президентского канала" с целью
  ублажить Саню, привезя ему "жареный материал".
  
  Поезд уходил в Питер в 23.00, поэтому, когда я ехал на вокзал, народу в
  метро было мало. Доехав до