сстреляют из автомата. Есть
  только одно средство - страх. Заставить сатанистов вновь бояться. Заставить
  их бояться государства, как при Сталине, не удастся. Государство у них в
  руках. Нельзя войти в одну и ту же реку дважды. Открытый террор ныне
  неприменим, во всяком случае в необходимых масштабах. Нужно воссоздать
  инквизицию в современной ее интерпретации. Сатанисты не боятся Бога, не
  боятся общества, не боятся государства. Нужно сделать так, чтобы они
  тряслись от страха перед новой инквизицией. Для этого нужны деньги и
  специальные люди".
  
  Пленка кончилась. Вот черт, какая жалость, что я не писал с самого начала
  кассеты. Второй части монолога я не запомнил, поскольку не принял тогда
  всерьез теоретические выкладки Константина Павловича. Стоп. Я прокрутил
  конец записи еще раз: "... не боятся Бога, не боятся общества, не боятся
  государства. Нужно сделать так, чтобы они тряслись от страха перед новой
  инквизицией..."
  
  Я так стремительно бросился к багажной полке за портфелем, что чуть не
  врезался головой в потолок. Раскрыл портфель, достал листок, подобранный в
  метро.
  
  "...Ты не боишься общества. Ты не боишься Бога. Ты будешь бояться Святую
  инквизицию..."
  
  Странное совпадение, наводящее на кое-какие мысли. Философ мертв, но идеи
  его