много народу, чтобы мое
  одиночество было нарушено субъектом, усевшимся напротив меня с двумя
  банками пива и газетой. Это не радовало, поскольку субъект заслонил вход в
  офис. "Черт с ним, - подумал я, - если услышу выстрелы, все равно успею
  увидеть главное".
  
  Субъект внимательно читал газету, прихлебывая пиво. Дочитав статью, он
  промычал: "Мда-а!" Поскольку я не отвечал, он, прямо глядя на меня,
  произнес: "Во дают ребята!"
  
  - Кто?
  
  - Инквизиторы. Вчера в Екатеринбурге казнили шестнадцать человек. И
  восьмерых ослепили. Дают!
  
  Он восхищенно покачал головой, как бы приглашая меня присоединиться к его
  восторгу.
  
  - Вам это нравится?
  
  - А вам нет?
  
  - Мне не нравится.
  
  - Чем же?
  
  - Тем, что у нас в стране действует самосуд.
  
  - Самосуд действует в той стране, где суд не действует. Я согласен, что всю
  эту работу, которую делают инквизиторы, должен делать суд. Но что
  поделаешь, если судьи многие годы оправдывают преступников или дают им
  смехотворные наказания? Они подгоняют товар под цену.
  
  - Не понял.
  
  - Преступление - это товар. Срок - деньги. Если за преступление дадут мне
  два года, соглашусь. Если пять - подумаю. Если двадцать - покупать не буду.
  Я честный человек, и всю жизнь ухитрился прожить честно. Даже после 91-го
  жил