сочтите за труд звякнуть. Можно домой.
  
  - Непременно, молодой человек.
  
  Когда я уже был в дверях, он кинул мне вдогонку:
  
  - А денежки для рэкетиров я на всякий случай держу наготове.
  
  Я пошел по улице Островского, мысленно переваривая услышанное. Итак,
  преступники больше не появлялись. Почему они не пришли за деньгами? И зачем
  нужно было заходить ночью в офис, если там они ничего не тронули? Все это
  выглядит если не странно, то, во всяком случае, необычно. Конечно, заслуги
  инквизиторов в том, что рэкетиры больше не появлялись, нет. Это ясно.
  Просто что-то спугнуло вымогателей. Что? Непонятен также смысл ночного
  визита.
  
  Я остановился возле подворотни большого дома в конце улочки, чтобы закурить
  сигарету, и, ища по карманам зажигалку, случайно посмотрел во двор. То, что
  я в следующие секунды там увидел, бросило меня в пот. Из подъезда
  трехэтажного кирпичного домика, расположенного во дворе, вышел высокий
  мужчина и подошел к серым "Жигулям". Через несколько секунд он сел в машину
  и включил зажигание. Стекла на "Жигулях" были зеркальными, поэтому я видел
  его только несколько секунд, но их мне было достаточно, чтобы я его узнал.
  Я узнал бы его из тысячи, из десяти тысяч схожих мужчин. Это был детина,
  который возил меня к президенту,