урного
  митинга.
  
  Когда я подходил к воротам, я не обнаружил ни одной иномарки. Только
  несколько потрепанных "Жигулей" ожидали своих хозяев.
  
  Я ждал.
  
  В 12.10 на дороге показалась тележка с гробом, которую катили четыре мужика
  в замызганной одежде, явно служащие кладбища. За ними шел приличный мужчина
  в темно-синем плаще и в шляпе, с портфелей в руках.
  
  Поравнявшись с вырытой для Непальца могилой, ханыги притормозили тележку и
  взвалили гроб на плечи. Подтащили, чуть не уронив, к яме, обвязали
  веревками, спустили и, взяв в руки лопаты, лежавшие на куче грунта,
  принялись быстро бросать землю. Засыпали, навалили холмик, в который
  человек с портфелем воткнул фанерную табличку и, получив деньги, тут же
  удалились. Так же быстро удалился и человек с портфелем.
  
  Finita la commedia. Я подошел к холмику. На табличке только номер.
  
  Обескураженный, я, как уговаривались с Котом, поехал домой. Через пару
  часов раздался телефонный звонок.
  
  - Привет. Это я. Жду тебя в институте.
  
  Гудки.
  
  Обуреваемый любопытством, я отправился в святилище Святой инквизиции.
  
  Двое парней, сидевших у входа, видимо, были предупреждены обо мне. Один тут
  же встал и кивком головы пригласил следовать за ним. Должен признаться, что
  сам я никогда бы не нашел нужную