ся руководством к
  действию правящего режима до прихода к власти нашего президента, который
  пришел к власти также с помощью психологического фашизма.
  
  Последние слова главы российской инквизиции произвели на меня эффект
  разорвавшейся бомбы. На несколько минут я буквально лишился дара речи.
  Инквизитор же, который, рассказывая и прихлебывая кофе, внимательно
  наблюдал за моим лицом, удовлетворенно кивнул головой.
  
  - Вы, - начал я, отчаянно работая мозгами, - вы называете демократический
  режим, уничтоживший власть тоталитарной партии и проводивший
  демократические реформы до прихода диктатора, фашизмом? Вы обвиняете в
  фашизме людей, которые разрушили тоталитарную коммунистическую систему?
  
  Инквизитор добродушно улыбнулся и сказал:
  
  - Во-первых, я никого не обвиняю, как доктор, ставящий диагноз сифилиса, не
  обвиняет пациента в разврате. Во-вторых, я не политик. Я психолог,
  получивший заказ на анализ методов захвата и удержания власти определенными
  политическими силами. Что касается прежнего демократического режима, как вы
  его называете, то я не анализировал его сущность. Повторяю, я анализировал
  только его методы борьбы. И я поставил точный диагноз: методы
  психологические. А термин "психологический фашизм" принадлежит не мне, а
  экспертам