совершенно иные. Пронин понимал, что в том
  мире живут интереснее и полнее, но войти туда не мог, потому что там
  действовала иная шкала ценностей.
   С Метростроевской Пронин свернул в переулок, ведущий к набережной, и
  въехал под низкую арку.
   Он остановил машину у кирпичного трехэтажного дома, на стене которого
  висела скромная вывеска <Цех № 7>. Пронин запер машину, спустился по
  ступенькам. Цех занимал весь подвал дома. Здесь еще работали. У Виктора
  Константиновича были свои законы о труде и, естественно, о заработной
  плате.
   Сергей толкнул маленькую дверь с табличкой <Старший мастер>.
   Виктор Константинович пил чай. На окне уютно шумел электрический
  самовар. На столе лежали калачи и сахар, стояла открытая банка зернистой
  икры.
   - Чаю хочешь?
   - Не до грибов, - мрачно сказал Пронин.
   И быстро, без пауз Сергей пересказал разговоры с Николаем
  Николаевичем и майором милиции.
   - Так, - Виктор Константинович сжал в кулаке калач. - Так.
   Он внимательно посмотрел на Пронина. Плох был его подельник, совсем
  плох. Но ничего. Первый испуг пройдет, появится спокойствие. Он тоже
  поначалу нервничал. Потом пообвыкся.
   - Значит, так. Расписываешься, все деньги ей на книжку. Машину
  продай.
   - Как? - ахнул Пронин.
   - А так, продай - и все. Кончится кутерьма эта, новую купишь.