, - сказал Горелов, - он ведет дело об
  убийстве Игоря.
   - Брозуль, - протянул Олегу руку среднего роста человек в темном
  костюме.
   И Олег вспомнил то, что успел прочесть о нем. Это был партизанский
  резидент в Гродно.
   - Лунев, - сказал второй.
   И Наумов увидел этого человека совсем молодым, готовым погибнуть,
  чтобы спасти товарищей.
   - Субботин.
   Эта фамилия пока ничего не говорила Олегу, он просто не дочитал,
  видимо, до того места, где она упоминалась.
   Все трое молча смотрели на Наумова, словно спрашивая его: как ты мог
  допустить? И Олегу неуютно стало под взглядами этих людей, знавших цену
  дружбе, видевших горе и смерть.
   Брозуль достал из кармана визитную карточку.
   - Если я понадоблюсь. Готов помочь.
   То же сделали Лунев и Субботин. Потом попрощались и пошли по дорожкам
  кладбища.
   - Ты поедешь на поминки? - спросил Горелов.
   - Нет. Работа. Довези меня до Управления.
   Горелов кивнул головой. Его машина стояла почти у самых ворот. Виктор
  включил двигатель, посидел, прислушиваясь.
   - Когда-то у Ремарка в <Трех товарищах> я прочел пронзительную фразу.
   - Какую?
   - Помнишь похороны Ленца?
   Наумов кивнул.
   - <Я оглянулся, за нами никто не шел>. Тогда я ее еще не понимал
  по-настоящему. Осмыслил все сейчас, когда мы уходили с кладбища. Только я
  не оглядывался.