глаза Сергея этого.
   Ах, память, ты как болото засасываешь в себя все: и горькое, и
  прекрасное! А потом воспоминания, как пузыри, поднимаются и лопаются, а
  иногда горят зыбким, мерцающим огнем, словно болотный газ. Как было бы
  хорошо нажать кнопку и стереть из памяти все неприятное и стыдное! Ах, как
  к месту вспомнил в своей повести покойный Юрий Трифонов слова
  Достоевского, что человеку для счастья нужно столько же счастья, сколько и
  несчастья!
   Конечно, если абстрагироваться от всего и вспомнить слова Горелова,
  что главное счастье - работа, то все происшедшее за последние два года
  пустое и ненужное. Не стоящее ни жалости, ни душевных затрат. Но Горелов -
  счастливый человек, а он - нет. Душевный комфорт для Бурмина был очень
  важным, без этого работа не шла. И хотя все хвалили, он сам чувствовал,
  что она не идет, а значит, не получается так, как хочет он.
   Игорь Бурмин работал трудно и тяжело. Он не писал романов, его
  твердой привязанностью стал документ.
   Документ для Бурмина был не ограничительными рамками, а возможностью
  проникновения во время, о котором пишешь. Он так и шел в своей работе от
  документа к документу, разворачивая перед читателем не выдуманную, а
  подлинную жизнь.
   И сейчас он работал над повестью, он еще не знал, какой по объему она
  будет, видимо, небольшой, но работа