оно и есть.
   - Как ты думаешь, буфет открыт?
   - Пойдем в <Артистическое>, там по субботам народу никого, да и кофе
  лучше.
   На стене дома в проезде МХАТа градусник показывал всего двадцать
  градусов. Хорошо, что июль нежаркий выдался. Переулок, перегороженный
  строительными лесами, стал узким и неуютным. Театр ремонтировали
  бесконечно долго. Олег любил МХАТ. Он вообще подходил к проблеме театра
  несколько консервативно. Ему нравились постановки традиционные, с
  мастерски написанными декорациями. Со звуками и шумом. Только тогда он мог
  полностью уйти в тот мир, который показывали на сцене, стать сопричастным
  к спектаклю. Он и МХАТ любил именно за эту традиционность и за твердое
  пристрастие к классике. Наумов смотрел здесь пьесы Чехова и Горького,
  современные он не любил за надуманность ситуаций. У него на работе хватало
  современных драм.
   В кафе было пусто и тихо. Они заказали блинчики, яичницу с ветчиной и
  кофе.
   - Как твоя собака? - Прохоров огляделся.
   - Ты знаешь, как ни странно, но с ней в доме стало теплее. Только не
  говори, что мне пора жениться.
   - А я и не говорю. Имя дал?
   - Кузя.
   - В духе времени. Если детей начинают называть Дарьями и Потапами, то
  собак уж сам бог велел величать Кузьмами и Феоктистами.
   - Ты прав, - улыбнулся Наумов. Он хорошо помнил скандал Прохорова