с
  женой, пытавшейся назвать сына Федотом.
   - Что-то стоит наше дело-то, - Прохоров пристально посмотрел на
  Олега. - А?
   - Стоит.
   - Ты веришь, что этот Бобаков убийца?
   - Откровенно говоря, нет. Но он может указать на человека,
  причастного к этому.
   В кафе вошли две девушки. Прелестные и юные. Лицо одной из них было
  удивительно знакомо. Они заказали мороженое, и Наумов услышал, как
  официантка спросила:
   - На съемках были, Танечка?
   - Да, Людмила Петровна, - низким голосом ответила Танечка.
   - Повезло тебе, студентка еще, а так пошло...
   В голосе официантки не было зависти, а звучало сочувствие приходящим
  сюда студентам знаменитого театрального училища, да и, наверное, многим
  актерам театра.
   Олег с Прохоровым медленно, со вкусом пили кофе. Приятно было сидеть
  в этом тихом зале, где даже в воздухе носилось ощущение дремотного покоя.
   Поэтому звук магнитофона от дверей был неожиданным, как выстрел.
   В кафе ввалились, не вошли, а именно ввалились трое совсем одинаковых
  парней. Здоровеньких, широкоплечих, с маленькими, смешно обстриженными
  головками.
   Один из них подошел к буфету, лег грудью на мраморную стойку.
   - Хозяйка, коньяк есть?
   - Нет, - неприязненно ответила буфетчица,
   - А шампанское?
   - И шампанского нет. Выключите магнитофон, вы людям мешаете.