. Шил ему портной в
  Таллине два костюма в год. Летний, совсем невесомый, да зимний из
  добротного материала. Так что на сборы ушло у него не больше часа.
   Самолеты, конечно, время экономили, но времени, как и денег, у него
  было предостаточно. В поезде жарко. Да и какие нынче поезда. Вагоны СВ как
  свинарники стали, особенно на южном направлении, чаю у проводников не
  допросишься. Поэтому у него другой способ передвижения был. Год назад
  купил он неновые <Жигули>, привел в порядок. Даже ближайшие <соратники> не
  знали, что есть у него машина, которую Виктор Константинович держал на
  даче в Тарасовке. Платил хозяину дачи полсотни в месяц, и стояла машина в
  теплом гараже. А вот сейчас ее время пришло.
   Виктор Константинович еще раз обошел квартиру. Осмотрел внимательно.
  Сдавал ему ее один парнишка. Сам у жены жил, в каком-то НИИ за сто сорок
  трудился, а за квартиру полтораста в месяц брал. Но Виктор Константинович
  на него не обижался. Квартирка на Шереметьевской, телефон, две комнаты, а
  что еще человеку надо?
   Он подошел к окну. Поблескивала в темноте крыша машины.
  Шереметьевская улица пустая. Никого. Самое время по ночной прохладе
  тронуться. И тут песню он вспомнил. Пел ее в далеких пятидесятых в колонии
  вор-законник, начавший свою карьеру еще при нэпе.
  
   Модно одетый, с букетом в петлице,