С таким серьезным человеком, как вы, надо все делать
  серьезно.
   - Поедем на Петровку?
   - Да уж не в Сухуми.
   Нехорошо стало от этих слов на душе у Виктора Константиновича.
  Значит, знают. Много. Больше, чем он предполагал.
   - Явка с повинной, гражданин полковник, не пройдет?
   - Нет, - засмеялся Сиротин, - я вам предлагал это два года назад по
  делу о трикотаже. Теперь речь может идти только о чистосердечном
  признании.
   - В машине лежит кейс, в нем денег больше, чем вы видели за всю
  жизнь. Берите его и отвернитесь на десять минут.
   - Неисправимый вы человек. Плужников. А что касается денег, то у
  таких, как вы, я видел их столько, что вам и не снилось. Прошу.
   Сиротин указал рукой на черную <Волгу>, стоящую у бровки тротуара. Из
  нее вышли трое крепких молодых людей, быстро, профессионально ощупали
  задержанного. Виктору Константиновичу захотелось кричать, но он сдержался
  из последних сил.
  
  
   В кабинете невыносимо пахло табачным перегаром. Сам дурак, забыл
  выбросить окурки из пепельницы, а окно, согласно инструкции, на ночь
  запиралось.
   Олег распахнул окно. День начинался прохладным. Солнца не было.
  Воздух был сыроватый, видимо, собирался дождь.
   Вошел Прохоров.
   - Доброе утро.
   - Здравствуй, Боря.
   - А я своих до конца лета к теще в Крым отправил.