Он гнал машину по шоссе, потом свернул на узкую проселочную дорогу.
   Вот так, все просто. Нажал на спуск, и точка. Он забрал на даче все,
  что было нужно. Все. А главное, взял список людей, с которыми говорил
  Бурмин. Три человека. Значит, еще три раза сделать то же самое. Ничего, он
  сделает. Война многому учит. А милиция пускай ищет.
   Машину затрясло на ухабах. Деньги берут, а дорогу сделать не могут.
  Вот они, дачные домики, разбросаны в лесу.
   Он подъехал к воротам, вылез из машины, открыл калитку. Огляделся,
  соседние домики пустые. Они были такими, как и его, - летними.
   Пистолет он спрятал в гараже, в тайнике. Потом переоделся. Снял с
  себя все. Растопил печку, опять пошел в гараж, облил бензином брюки,
  носки, белье, пиджак, туфли и, завернув их в полиэтиленовые мешки, сунул в
  печь.
   В ее глубине что-то ухнуло, и пламя взялось жарко и яростно. В
  комнате противно запахло палеными тряпками и резиной.
   Он подождал, когда прогорит печка, выгреб пепел и выбросил его на
  участок.
   Все. Теперь очередь за машиной.
   По дороге в город он утопил в пруду свой кейс, а из первого же
  телефона-автомата позвонил в автокомиссионный магазин. Тем более, на
  работе он сказал, что продает машину и будет позже.
  
  
   Фокина вчера они взяли в Серпухове.
   Лихой вор-домушник Женька Фокин с нежной кличкой