зя! Он прыгал, повизгивал, а палочка-хвостик
  крутился, словно пропеллер.
   Борис Прохоров стоял и улыбался радостно, добро. Нет, хорошо,
  конечно, когда тебя ждут.
   Борис приготовил ужин. И, только посмотрев на стол, Олег понял, как
  проголодался. Чего только не было на этом столе. Помидоры, нарезанные
  пополам и усыпанные луком, баночная ветчина, розовая, со слезой, картошка
  печеная, еще теплая, желтый брусок масла, зеленые в пупырышках огурцы,
  красная редиска.
   Они сели за стол, и Олег начал есть и остановился, только нанеся
  значительный урон этому необыкновенному гастрономическому счастью.
   Потом они пили крепкий, ароматный чай. Даже пирожные Прохоров купил.
  Не забыл ничего.
   А потом они закурили,
   - Конечно, глядя на ночь о делах не говорят, - Борис ткнул сигарету в
  пепельницу, - но, если хочешь, послушай одну любопытную запись.
   Прохоров достал кассету.
   - Что это, Боря?
   - Моя беседа с гражданином Плужниковым-Захарко.
   Прохоров вставил кассету в магнитофон, нажал клавишу. Комнату
  наполнил резкий злой голос.
  
   <Нет... Вы мне это не примеряйте. Ишь ты, хотите убийство
   повесить или соучастие... У меня своей головной боли хватает... Да, я
   пытался дать ему деньги... Много... Тридцать тысяч... Послал он
   меня... Ну, я думаю, раз ты такой бескорыстный,