Бурмина, не только лишил его покоя, он
  не дал ему довести до конца важное дело. Возможно, если бы Бурмин успел
  закончить последнюю работу, он бы остался жить.
   - Не понял? - удивился Борис.
   - Боря, это выстрел из прошлого.
   - Ты что несешь?
   - Да, это выстрел из сорок третьего.
   - Не верю. Это слишком напоминает литературу.
   - Не забывай, что литература пишется с жизни. Знаешь, я прочел у
  Стендаля: роман - это зеркало, лежащее у дороги.
   - Олег, я очень ценю тебя как оперативника, но мне кажется, ты
  слишком ударился в филологию.
   - Нет, Боря, - устало ответил Наумов, - к сожалению, это факт. К
  сожалению.
   - Тогда рассказывай.
   - Можно одно лирическое отступление?
   - Можно.
   И Олег рассказал о Хинте, о его глазах и лице, о пистолете в его
  руке, о падающих мишенях.
   Борис слушал, не перебивая, курил сигарету. Олег говорил, стараясь,
  чтобы исчезло ироническое недоверие Прохорова. Но чем больше, чем
  убедительнее, как ему казалось, строил он свой рассказ, тем меньше, а Олег
  это видел, вызывал он доверие Прохорова.
   - Подожди, Олег. Чтение рукописи Бурмина несколько изменило твое
  отношение к делу, - Борис встал, зашагал по комнате.
   - Пойми, - продолжал он, - то, что ты рассказал мне сейчас, предмет
  литературы, а мы работаем в уголовном розыске. Давай факты.