е разгул бандитизма сразу после
  освобождения. Тогда ваша форма поневоле становилась символом беды. Милиция
  приходила, когда случалось нечто непоправимое.
   - Нет, Казимир Францевич, - возразил Наумов, - мы не символ беды. Мы
  просто идем за ней. Вот и сейчас случилось несчастье, и мы пришли.
   - Несчастье, - задумался Стахурский. - Несчастье, - повторил он и
  начал разгребать на столе кучу бумаг, достал газету, согнул ее и протянул
  Наумову.
   Олег посмотрел и увидел некролог Бурмина.
   Мудрый был старик Казимир Стахурский, мудрый.
   - Вы поэтому пришли?
   - Вообще, да.
   - А что значит трагически погиб? Формулировка-то весьма обтекаемая.
   - Погиб, Казимир Францевич, это значит ушел из жизни. Вот мы по мере
  сил и пытаемся восстановить его последние дни.
   - Понимаю. - Старик провел ладонью по усам. - Что мне вам сказать? Я
  врач. При немцах был в городе. Лечил людей, прятал в больнице раненых
  партизан, отправлял в отряд медикаменты. Горжусь, что Родина оценила мой
  малый вклад в войну. Наградили меня медалью <Партизану Великой
  Отечественной войны> I степени. Уйдя на покой, я начал писать летопись
  города. Я родился здесь, прожил всю жизнь. На моих глазах сменились три
  политические формации. Не подумайте, я пишу все это для себя. Игорь
  Александрович приходил ко мне узнать реалии времен оккупации.