тал короткую трубку, набил ее крупно нарезанным
  табаком.
   - Впервые вижу такой, - сказал Прохоров.
   - Я выращиваю три сорта табака, перемешиваю их и курю. Если у вас
  есть трубка, могу предложить, но предупреждаю, смесь крепкая.
   Он прикурил, выпустил тугой шар дыма.
   - Человека того зовут Викентий Сичкарь. Он при поляках соседом моим
  был. Вернее, его отец. Мастерская по ремонту авто и мото. Варшавский
  патент.
   - Почему варшавский? - спросил Олег.
   - Так надежнее. Гродно было окраиной панской Польши. Поэтому магазины
  были краковские, пиво лодзинское, а у Сичкаря мастерская варшавская. Так и
  жили при тех порядках. Нищий край, копеечная коммерция да жандармы
  польские. Так вот, у того Сичкаря сын Викентий был. Большой, знаете,
  оболтус. Из гимназии его выгнали за неуспеваемость, и он целыми днями на
  мотоциклах и машинах из папашиной мастерской гонял. А когда произошло
  воссоединение, он первым шофером такси в городе стал. Отец умер,
  мастерскую национализировали, а он работал. Перед самой войной попал ко
  мне в больницу с воспалением легких. Тяжелый случай оказался, но я его
  выходил. Так что война его на больничной койке застала, а там и фашисты
  пришли. Я его из виду потерял. Только в сорок втором является ко мне в
  больницу в форме вспомогательной полиции. Я не выдержал и сказал, что