з повести. <Нельзя
  оскорблять человека недоверием. Еще хуже оскорблять подозрением. Поэтому и
  приходится говорить с десятками людей, собирать по крупицам Истину>.
   Значит, Истина. Ей честно служил Бурмин. Ради ее торжества он не
  делился ни с кем своими подозрениями. Истина - единственная религия,
  которую он исповедовал, садясь за письменный стол. Только она могла
  вершить суд. И он нашел ее. Только кто-то узнал об этом. Но как? Значит,
  убийца из окружения Бурмина.
   Потом они ушли. Попрощались со славным стариком, покинув эту странную
  комнату.
   - Жаль, что уезжаете, - вздохнул Масельский, - поехали бы за город.
  Поговорили бы кое о чем.
   Они ехали к аэропорту по дивно зеленым улицам Гродно. Тенистым и
  тихим. И жалели искренно, что так мало побыли здесь.
   Но в Москве, возможно, жил убийца. Он пока еще ходил по улицам,
  возможно, работал, здоровался с соседями. А возможно, он готовил новое
  убийство, чтобы прервать цепь, с таким трудом сложенную Наумовым. И мысль
  эта не давала ему покоя.
   Прощаясь у трапа, Олег сказал Масельскому:
   - Толя, вы бы старика поберегли.
   - Думаешь?..
   - Да. В архиве Бурмина были адреса.
   - Мы его сегодня же в Луно увезем.
   - А что это?
   - Районный центр.
   - Прекрасно. Кстати, свяжись с Казахстаном и позвони нам, как там
  Сичкарь.
   - Что-то