Валька Сычев сидел на скамеечке у РУВД и курил. Вид у него был злой и
  независимый. Олег постоял, посмотрел на него. Ах, Валька, Валька, вечно
  какие-то фокусы. Не до него было Наумову, совсем не до него.
   - Привет, Валя! - Олег подошел, сел рядом.
   - Привет, начальник, - глубокомысленно и мрачно ответил Валька Сычев,
  имевший в той, теперь уже далекой, жизни кличку Сыч.
   - Ну, какой я тебе начальник? Забудь ты это, как сон.
   - Я бы забыл, да кое-кто напоминает.
   Неужели опять начали таскать Вальку? Есть такая манера у некоторых
  оперативников: что случись, выстраивают версии с учетом <уголовного>
  прошлого даже тех, кто стал нормально жить.
   - Наши напоминают? - устало спросил Олег.
   - Нет, не ваши, а наши.
   И что-то вновь сработало внутри, и усталость как рукой сняло.
   - Кто?
   - Бур.
   - Аникин Колька? Он же сидит?
   - Бежал.
   Ах, Валька, Валька, ты и не знаешь, какой подарок сделал. Николай
  Аникин, опаснейший рецидивист, человек, дошедший до самого края, готовый в
  любую минуту пролить человеческую кровь, может быть обезврежен. Три
  судимости, второй побег за плечами пятидесятидвухлетнего человека.
   - Он когда у тебя был?
   - В шесть. Вещи оставил.
   - Что оставил-то, Валя?
   - Чемодан. В нем два костюма новых, ботинки да двадцать маслят.
   - Патронов, Валя, патронов.