ного солнца.
  Тишина и зной висели над ней. Он вспомнил, что писал об этой улице Бурмин,
  и усмехнулся. Точно. Не улица, а сторожевой пост на окраине.
   Напротив дома Сичкаря был маленький пустырек, поросший высоким
  кустарником, на который в своем письме указал Бурмин. Подходя к дому
  Сичкаря, он обдумывал план действий. Надо убить Сичкаря дома, но, если он
  будет не один, придется дождаться, когда его такси выйдет из парка, и
  кончить его по дороге в аэропорт.
   Он подошел к пустырю, вернее, маленькому кусочку земли, поросшему
  акацией и зажатому с двух сторон заборами домов. Спрятался за кусты,
  собрал пистолет. Проверил его, навинтил глушитель, загнал патрон в ствол,
  сунул оружие под пиджак.
   Он достал английские <Данхил>, которые привык курить уже много лет,
  и, затянувшись, задумался. Долго ждать ему нельзя. Судя по запискам
  Бурмина, в доме может быть женщина - приходящая жена Сичкаря. Если сейчас
  она там, он убьет и ее. Он сделал шаг к калитке в заборе, и тут она
  отворилась. Вышла женщина, обернувшись, крикнула кому-то находившемуся в
  доме:
   - Я до десяти сегодня. Ты заедешь за мной?
   Что ответил мужчина, он не расслышал.
   Женщина захлопнула калитку и пошла вдоль улицы. Он проводил ее
  глазами до поворота, потом вытащил из сумки автомобильные перчатки, надел
  их. Постоял несколько минут.