бойне и вырабатывается, а нормальный человек
  не может примириться с горем. А убийство - это всегда горе.
   Наумов обогнул террасу. Жаль, что траву на лужайке затоптала
  оперативная группа. А трава стояла высокая, некошеная, видимо, хозяев
  совсем не интересовала дача.
   Олег медленно шел к кустам, мысленно наметив прямую линию,
  соединившую висок убитого и заросли орешника.
   Вот они, толстые старые кусты. Вот и крошечный пятачок в центре,
  совсем крошечный, но, видимо, здесь и стоял убийца. Не видимо, а точно.
  Трава примята, ветка обломана совсем недавно, дерево еще сырое.
   Наумов встал на площадку, достал пистолет, положил его на рогулину
  сломанной ветки. Точно. Стреляли отсюда.
   - Есть, - крикнул кто-то, словно выстрелил за его спиной.
   Олег вздрогнул от неожиданности.
   - Вот она, товарищ майор! Вот! - кричал совсем молодой оперативник из
  райуправления.
   - Кто?
   - Гильза.
   Медный, подернутый копотью бочонок упал между двумя сросшимися
  стволами и лежал словно гриб под листом.
   Олег даже подивился умению оперативника.
   - Молодец, - сказал он, - зови эксперта.
   Вспыхнула лампа, щелкнул аппарат.
   Наумов наклонился и поднял гильзу. Она лежала на ладони, бесполезная,
  уже никому не нужная. Разве что свистеть в нее, как в детстве. Приложил к
  губам и свистнул.
   - Так,