ь себе уважение, - сказал
  Тарасов, - убили его здесь. Одна пуля вошла в горло. Это и вызвало смерть.
  Четыре другие были выпущены уже в мертвого.
   - Видимо, сильно убийца ненавидел этого Сичкаря, - сказал Казаринов.
   - Или был очень возбужден.
   - Значит, он первым выстрелом попал в горло.
   - Стрелял с близкого расстояния, с шагов трех-четырех, - возразил
  Тарасов.
   - Нет, он хорошо стреляет. В Бурмина он стрелял с двадцати семи
  метров и точно попал в висок. Кто-нибудь слышал выстрелы?
   - Нет. Соседи ничего не слышали и никого не видели. Собака взяла
  след, но потеряла его на автобусной остановке. Водители автобусов, которые
  работали в интересующее нас время, опрошены. Ничего подозрительного они не
  заметили.
   - Что дал обыск?
   - Ничего. Есть две странные бумаги, не то письмо, не то куски
  дневника, я доложу.
   - Пойду поговорю с женой. - Казаринов еще раз оглядел двор, дом.
   - Здравствуйте, Серафима Алексеевна.
   - День добрый.
   - Я подполковник КГБ Казаринов.
   - Так чего вам нужно-то от меня? Убили человека, а теперь виновных
  ищете? По вашей милости он и в тюрьме столько лет отсидел...
   - А вам известно, - голос Казаринова стал жестким, - что <безвинный>
  Викентий Сичкарь помогал немцам? Что он изменял Родине?
   - Никому он не изменял, просто работал при немцах.
   - Полицаем.