ой для человека, ставшего на путь
  предательства. И на суде он пытался оправдываться так же, как и все. Мол,
  призвали, мол, не стрелял, был шофером.
   Нет, не простым шофером был Сичкарь. Возил он капитана Рискевича,
  начальника Белорусского отдела <Зондерштаба-Р>. Следствие не доказало его
  активного участия в карательных операциях. На суде Сичкарь все время
  повторял, что на его руках нет крови, забыв о том, что карательные акции
  готовились подразделением, в котором он служил.
   Казаринову много раз приходилось читать подобные документы, и всегда
  в душе поднималось острое чувство ненависти, которое он старательно давил
  в себе, не давая эмоциям главенствовать над разумом. Смысл его службы
  заключался в объективности. Он, работая с документами, обязан был не
  только искать способы наказания человека, но и возможность его оправдания.
  Объективность во всем и ко всем. Но все равно, читая документы, он не мог
  оправдать Сичкаря. И, думая о судьбе убитого, Казаринов вспоминал рассказ
  Тарасова о том, что Сичкарь уезжал в другие города и надевал чужие ордена.
  Вот и фотография Сичкаря, наиденная при обыске.
   Он стоит на фоне какого-то памятника в строгом темном костюме с
  наградами. Кстати, пиджак с ними изъят при обыске. Кажется, Тарасов
  говорил, что он висит в стенном шкафу в кабинете.
   Казаринов открыл шкаф, снял