ыстрая, спортивно-упругая.
   Они были знакомы давно, дружили, а работали вместе четвертый год.
  Казаринов любил ездить в командировки с Сергеем, он был умным
  собеседником, подлинным профессионалом, веселым и добрым человеком.
  Правда, не так уж часто их дела совпадали.
   Жара спала. На город надвигался вечер. Казаринов и Катаев вышли на
  улицу Ленина.
   - Бывший Вознесенский проспект, - сказал Катаев.
   - А ты откуда знаешь?
   - Я когда еще журналистом был, несколько раз приезжал сюда в
  командировку. Двадцать лет тому назад. Вижу, что город очень изменился.
  Улицу Ленина закрыли для транспорта, и сразу же она стала другой. Славная
  улица. Ничего, кажется, особенного, а сердце щемит. Я всегда очень
  переживаю, когда вижу, как безжалостно ломают нашу Москву. Целую коллекцию
  собрал фотографий и акварелей ушедших от нас уголков Москвы. И очень
  больно, когда они исчезают. Знаешь, когда я в газете работал, у нас парень
  один был. Неплохой журналист, но с диким самомнением. Качалин Виктор.
   - Постой, - в памяти Казаринова профессионально совместились имя и
  фамилия с определенной информацией, - это не тот, что сбежал и на
  <Свободе> работал?
   - Тот самый. Я его в Лондоне встретил, так он просил меня
  похлопотать, чтобы ему разрешили вернуться. Во сне, говорит, Остоженку
  вижу.