человек, во время оккупации Гродно сотрудничавший с
  немцами.
   Явич помолчала, потом достала пачку кубинских сигарет, прикурила,
  затянулась глубоко.
   <Вот это да, - подумал Казаринов, - сигареты-то крепчайшие>.
   - Я за свое наказание понесла. Но опять говорю, сотрудничала с
  немцами от глупости молодой. Жить хотела красиво. Как в фильмах. При
  поляках рядом с нашим домом кинотеатр был. Отец мой там работал. Я каждый
  день кино смотрела. Думала, на Гавайях жить буду, гулять под пальмами в
  белом платье. Потом русские пришли, затем немцы. Я красивая была, да дура.
  Связалась с одним, он мне все духи да шоколад носил, а оказалось, он из
  разведки.
   - Как его фамилия?
   - Он филиалом строительной фирмы <Гильген> заведовал. Рискевич его
  фамилия. Он меня завербовал.
   - Какие вы задания выполняли?
   - Да никаких. Он мне говорил, что с моей внешностью большое дело
  можно сделать.
   - Какое?
   - Не знаю. Каждый день ему выкладывала, о чем знакомые говорят.
   - Как реагировал на это Рискевич?
   - Смеялся. Говорил, мол, мы военная разведка, а не гестапо.
   Явич замолчала. По-русски она говорила чисто. Но все же с каким-то
  странным акцентом. В ее словах слышалась неуловимая неточность. Так обычно
  говорят люди, чей родной язык похож на русский.
   Казаринов не торопил ее, перед беседой он изучил