этой женщины.
  Знал о ней практически все. Она принадлежала к категории старающихся
  забыть прошлое. Со дня освобождения по сегодняшний день работала
  буфетчицей в ресторане <Ишим>. И, видимо, умела работать, раз столько лет
  просидела на <горячей точке>.
   - Вы все время работаете в буфете? - спросил Казаринов.
   - Да. Все время. Вас удивляет, почему не попалась? Я не ворую. Доход
  есть, но вполне законный.
   - Вы что-то путаете, законный доход - это зарплата.
   - Видимо, я не так выразилась. Просто я нагло не ворую.
   - Ну, это дело другой службы, - усмехнулся Казаринов.
   - Поэтому я так и говорю вам.
   - Граджина Станиславовна, кто был тот человек, о котором писал
  Сичкарь?
   - Фамилия его была Големба, а звали Бронислав. Он работал в магазине
  Гурского приказчиком. Молодой парень был, двадцать лет всего, а ловкий.
  Имел свою клиентуру из немцев, доставал им хорошие вещи. У него деньги
  водились. Он меня любил, а я его нет. Сопляк он был и слюнтяй. Я ему
  говорила об этом: станешь, мол, мужчиной, приходи.
   - Граджина Станиславовна, я еще раз хотел бы уточнить ваши отношения
  с Рискевичем.
   - Любила я его. Дура была. Он красивый, как артист кино. Всегда одет
  хорошо, одеколоном от него пахло. Таких, как он, я только в фильмах
  видела. Очень мне хотелось ему услужить. А как-то Броник говорит