оворит мне, что
  машина нужна. Зачем, спрашиваю. А он мнется. Потом мы выпили на одной
  вечеринке, и я к нему пошла, он мне ночью и рассказал, что ждет людей <от
  Советов>...
   Казаринов отметил, что Явич сказала не от наших, не от русских, а от
  Советов. Так говорили в западных областях сразу после войны. А, впрочем,
  где Явич-то могла научиться говорить иначе. Не в колонии же?
   - ...Я и пошла к Рискевичу.
   Явич замолчала.
   - А потом вы встречались с Голембой?
   - Нет. Через неделю в его доме немцы партизан брали каких-то, я
  думала, что и он погиб.
   - Больше вы с ним не встречались?
   - Видела в Москве случайно. Он на улице Горького в машину садился.
   - Вы его узнали через столько лет?
   - А он совсем не изменился, даже не поседел. Только заматерел,
  интереснее стал. Он в <Жигули> садился.
   - Сичкарь сказал, что вы запомнили номер машины?
   - Да, - женщина открыла сумку, достала записную книжку, - МКП 69-23.
   - Граджина Станиславовна, вам надо на несколько дней покинуть город.
  Вам есть куда поехать?
   - А отпуск дадут?
   - Да.
   - Тогда полечу в Гродно.
   - Пожалуйста, сейчас будет готов протокол, вы подпишите его и можете
  идти домой.
   Казаринов из окна видел, как Явич пошла к площади мимо сквера. За ней
  шли двое.
   - Странная у нас работа, Сергей. Охраняем агента абвера.