е. Его, переводчицу и еще двоих поселили отдельно от всей
  делегации в роскошном отеле на Оперкринг.
   Марина, прелестная синеглазая переводчица, сказала, что им немыслимо
  повезло, такое случается только раз в жизни. Действительно, отель был
  хорош. Такие он раньше только в кино видел. Маленький, уютный, в котором
  старина сочеталась с современным комфортом.
   На стене в вестибюле висела доска с перечислением имен великих людей,
  когда-то проживавших здесь.
   Портье, подавая ключ, сказал:
   - Возможно, мой господин, когда ваши достижения в науке станут
  всемирно известны, мы с удовольствием впишем сюда и ваше имя.
   Вена в мае, ну что может быть лучше! Очарование <Внутреннего города>
  с его чередованием старых узеньких улочек и элегантных Кертенерштрассе
  Грабен и Шток ин Айзен. А кафе на Ринге, а зелень садов и скверов! Дунай,
  господи, как было хорошо, тем более что у него с Мариной началось то, что
  один его приятель называл <черемухой>. Каждое утро он просыпался с
  радостным чувством и ожиданием встречи с Веной и женщиной, которая
  стремительно врывалась в его жизнь.
   Все это случилось на третий день. После обеда раздался стук в дверь,
  и в номер вошел все тот же Рискевич, только совершенно седой.
   Он предостерегающе поднял руку, улыбнулся и сел в кресло.
   - Что, пан Големба, я буду называть вас так,