на была
   сказать нечто новое в микробиологии, о детях Ильина Андрюше и Оле,
   которых воспитывала его сестра. Только о Колесникове я знал немного.
   Он четырежды выполнял опасные задания в тылу, был награжден и после
   войны собирался стать артистом.
   В общем, я знал о них и много и мало. Много для того, чтобы
   написать о них, и мало, чтобы понять, какими они были на самом
   деле...>
  
   Казаринов закрыл рукопись. Бурмин много узнал о группе Ковалева. Как
  жаль, что повесть не закончена и не увидит свет.
   Он специально достал рукопись, потому что именно в ней нашел некую
  скрытую пружину дела, которым занимался. Бурмин, скрупулезно и точно
  исследуя факты, сам не зная того, составил логическую цепь. Объединив
  материал, он провел огромную работу.
   Казаринов с сожалением спрятал папку с повестью в сейф. Чтение
  рукописи Бурмина было одной из наиболее приятных обязанностей.
   В распоряжении Казаринова было всего одно неоспоримое доказательство
  - показания Наумова.
   Казаринов приехал к нему в госпиталь. Его проводили на третий этаж,
  где в одноместной палате лежал Наумов. Казаринов помнил его совершенно
  беспомощным, укутанным бинтами. Теперь же в палате сидел крепкий паренек в
  тренировочном костюме.
   Они поздоровались, и Казаринов сказал:
   - Олег Сергеевич, мне придется