ии пистолета я
  пошутил. Сейчас в нашей практике не только с пистолетом можно встретиться.
  Дело в другом. Я начал читать рукопись Бурмина и понял, что он о чем-то
  недоговаривает, главное оставляет для самого конца.
   - Ни на одну секунду я не сомневался в честности Брозуля и Лунева. А
  вот Субботин внушал мне некоторое опасение. Уж больно настойчиво
  расспрашивал меня о том, где я живу, когда домой вернусь и во сколько. Я,
  когда из Химок ехал, патрон в ствол загнал, поставил пистолет на
  предохранитель, а в переулке своем отстегнул ремешок кобуры. Только я,
  конечно, машины не ожидал. Думал, он меня в подъезде встретит.
   - Вы четко увидели лицо Лунева?
   - Да. Когда на капот машины прыгнул, свет фонаря падал прямо на
  лобовое стекло. И я заметил, что он усмехнулся снисходительно. Мол, зачем
  дергаешься, все равно конец...
   - Давайте все это запишем.
   - Давайте, только пообещайте мне одну вещь.
   - Какую?
   - Разрешите мне поговорить с Луневым.
   - Вас безусловно вызовут на очную ставку.
   - Нет, мне другое надо, а сейчас записывайте.
   Показания Наумова были единственными, которые впрямую отмечали
  Лунева. Все остальное пока оставалось недоказанным. Да, он сказал Граджине
  Явич о том, что ждет группу. Она передала это Рискевичу. И о появлении
  группы узнали немцы. Но Лунев принимал участие