- Вас удивляет эта нелогичность. Дорогой Евгений Николаевич,
  заметьте, Лунев храбр только на людях. На людях! А встреча с Рискевичем,
  конечно, если она состоялась, была один на один. Двое - и смерть за
  порогом. Вот вам и психологический феномен. Все просто. Он позволил себе
  минутную слабость. Мол, никто не узнает, а потом я искуплю вину... Да мало
  ли что можно себе сказать. Его завербовали люди Смысловского, и он стал
  агентом <Зондерштаба-Р>. Люди абвера не упускали подобную возможность.
   Некрасов подошел к шкафу, раскрыл дверцы, вынул книгу, положил ее на
  стол.
   - Удивлены? Да, Шекспир. Читайте его почаще, и вы поймете, что темные
  глубины человеческой души уже описаны в шестнадцатом веке. Но я думаю,
  пришли вы ко мне не для того, чтобы заняться психологическим анализом.
  Нечто другое вас беспокоит. Верно?
   - Да, - Казаринов достал сигарету.
   - Курите, я уже несколько дней с интересом слежу за вашей борьбой с
  самим собой.
   - Нет, все-таки воздержусь.
   - Знаете, Евгений Николаевич, - генерал взял из стола сигарету,
  щелкнул зажигалкой, затянулся, - иногда насилие над собой значительно
  вреднее курения. Так что у вас?
   - Я внимательно изучил жизнь Лунева после войны. Надо сказать, что
  жил он очень наполненно и интересно. Много работал, писал и печатался. Я
  не очень разбираюсь, но наши