у. Он был научным руководителем докторской диссертации Лунева.
  
  
   Квартира Ефремова была большой и гулкой. В ней отдавались эхом шаги и
  голоса.
   Они прошли в большую, почти без мебели комнату. Хозяин усадил гостей
  в кресла у журнального столика, принес чай.
   - Кофе не предлагаю. Время позднее, боюсь, ночью не уснете.
   Ефремов взял чашку, с любопытством посмотрел на Некрасова, словно
  приглашая его начать разговор. И генерал понял этот молчаливый взгляд и
  задал первый вопрос:
   - Андрей Анатольевич, нас интересует ваш коллега Лунев. Что вы можете
  о нем сказать?
   - Ого, начали атаку с ходу, без разведки, - Ефремов поставил чашку на
  стол. - Лунев?
   Он помолчал, собираясь с мыслями, и спросил:
   - А что именно вы хотите узнать о нем?
   - Все, что знаете, и, конечно, ваше мнение о нем.
   - Когда люди, работающие в вашей службе, задают подобные вопросы,
  надо хорошо подумать, прежде чем ответить.
   Ефремов встал, зашагал по комнате.
   <Видимо, точно так же он шагает, когда читает лекции студентам>, -
  подумал Казаринов.
   - Лунев... - продолжал Ефремов, - необычный, умный, талантливый
  человек. Я знаю его давно. Еще по институту. Он оставлял у меня некое
  двойственное впечатление какой-то недосказанности, что ли. Знаете, как
  говоришь о чем-то и не договариваешь. Вот такой же Лунев. Понимаете,