ел и сказал: <Не
  могу>. И это случилось в восьмидесятом году.
   - Может быть, он просто устал? - Казаринов напрягся, ожидая ответа.
   В голове его появилось нечеткое, весьма расплывчатое предположение.
   - Нет. Четыре главы - это кусок его диссертации, пятая, обобщающая,
  давала главное - анализ. Нет, я хорошо помню тот день. Со мной говорил
  совсем другой Лунев. Он пришел ко мне сразу после возвращения с
  симпозиума.
   - Стоп. - Некрасов приподнялся в кресле. - Где проходил симпозиум?
   - В Вене.
   - Значит, он изменился после поездки в Вену, - задумчиво не то
  спросил, не то сказал генерал.
   ...Прощаясь в машине с Казариновым, Некрасов сказал:
   - Вена. Помните, Евгений Николаевич, Вена. Я проверял, Лунев часто
  ездил в соцстраны, но единственная командировка в капстрану была на
  симпозиум в Вену.
  
  
   ...Совещание окончилось. Руководители служб покидали кабинет.
   - Вас, товарищ генерал, - выйдя из-за стола обратился к Некрасову
  начальник управления, - прошу остаться.
   Некрасов подождал, пока все покинут кабинет, и вернулся к длинному
  столу для заседаний.
   Начальник устало опустился на стул, ослабил узел галстука и взял
  папку с письменного стола.
   - Докладывайте по делу Лунева.
   - Мы считаем, что Борис Дмитриевич Лунев в 1943 году был завербован в
  Гродно начальником