тревожно. Он налил полный стакан ракии, которую привез из Софии,
  и выпил, чего почти никогда не делал.
   Стакан ракии ночью, покупка билета днем - все это относилось к
  разряду поступков непредсказуемых. Еще два месяца назад он не позволил бы
  чувствам победить разум. А сейчас, в тоскливом преддверии отъезда, он
  наконец-то делал все, что хотел, а не то, что нужно.
   В самолете заснул и проснулся только в Адлере. Выйдя из аэропорта,
  взял такси и поехал в Пицунду.
   Хорошо, что водитель оказался молчаливым - Луневу не хотелось ни
  думать, ни говорить.
   Он не мог уехать, не повидав в последний раз Марину. После Вены она
  все эти пять лет была единственным, чем он дорожил в жизни.
   Он был лишен многого. Избегая расспросов, не носил наград. Боясь
  разоткровенничаться, не заводил друзей. В семье отношения были
  вежливо-холодные, скорее напоминающие служебные. За всю свою жизнь он не
  позволил себе расслабиться. Подозрительность и страх съедали его.
  Единственной отдушиной была работа.
   Может быть, если бы не Вена, дотянул бы он свои оставшиеся лет
  десять? Нет, его все равно бы нашли...
   После Вены он четко понял всю зыбкость и ненадежность своей жизни и
  резко изменил ее. Перестал заниматься наукой, бросился, как в омут, в
  отношения с Мариной, стал весел, прост и общителен. Им овладело