Давно, - ответила Лякина.
   - Год, два?
   Она наморщила лобик, что-то мучительно просчитывая в уме:
   - Двадцать дней.
   - Ну что ж, в наш стремительный век - это срок. Что вы можете
  рассказать о нем?
   - Ничего.
   - Почему?
   - Не имею права.
   - То есть?
   - Он ведь на секретной работе. Когда мы вместе жить стали, он у меня
  расписку взял.
   - Какую? - изумился Наумов. С таким в своей практике он сталкивался
  впервые.
   - Ну, мол, что никому о нем ничего говорить не буду, иначе по статье
  отвечу, как за разглашение государственной тайны.
   Наумов расхохотался, конечно, он не ко времени был, этот смех, но он
  представил, как эта глупенькая девушка, морща лобик, пишет расписку о
  неразглашении тайны.
   - Вы что? - с недоумением спросила Лякина. - Чего смешного-то, сами
  знаете, как у нас охраняются секретные работники.
   - Такие, как ваш Коробков, - зло сказал Леня Сытин, - конвоем
  охраняются.
   Олег посмотрел на него, Леня замолчал и отвернулся.
   - Вы, лейтенант, лучше квартиру осмотрите.
   - Есть, товарищ майор!
   - Дорогая Евгения Степановна, - продолжал Наумов, - вам придется
  рассказать нам о вашем женихе, придется. Он подозревается в совершении
  тяжкого преступления, поэтому вам не следует уклоняться от разговора с
  нами.
   - Это как?
   - Будете привлечены